То что нужно настоящему мужыку!

Оккупация Харькова глазами шестилетней Люси Гурченко



Наталья КИРИЛЛОВА 


Букет ромашек и сиреневых колокольчиков – последнее воспоминание Люси Гурченко о мирной жизни: незадолго до начала Великой Отечественной дети того детсада, в который она ходила, были отправлены в один из живописных уголков Харьковской области. Но, как только началась война, родители спешно увезли детей назад в Харьков. «Всё оборвалось мгновенно, неожиданно», – вспоминает Людмила Марковна в автобиографической повести «Аплодисменты» (1987 г.).

В этой книге актриса рассказывает о немецкой оккупации её родного города, продолжавшейся почти два года, о том, как харьковчане вынуждены были приспосабливаться к жестокому и страшному времени, как они голодали, дрожали от холода и страха, как ухитрялись выживать. Повседневная жизнь захваченного нацистами Харькова предстаёт перед читателем в восприятии ребёнка (на момент начала войны Люсе было пять с половиной лет), и это сообщает повествованию какую-то особую достоверность и безыскусную искренность.

Люся Гурченко (вторая слева) в детском саду. 1940 год

Чёрный октябрь

До войны семья Марка Гавриловича и Елены Александровны Гурченко жила в небольшой подвальной комнатке в доме №17 по Мордвиновскому переулку (нынешний переулок Кравцова). Рядом, на углу ул. Рымарской и Мордвиновского, находилось здание, где немцы разместили сначала ремонтную часть, затем госпиталь. А в сентябре 1943-го, уже после освобождения Харькова, в этом здании откроется школа № 6, в которой Люся проучится десять лет.

Здание, в котором в 1941–1943 гг. размещался немецкий госпиталь (позднее – школа № 6)

Марк Гаврилович ушёл на фронт добровольцем, а Люся с матерью остались в городе. Филармония, где прежде работали родители девочки (отец её был баянистом, а мать занималась организацией развлекательных мероприятий), имела жёсткий лимит на эвакуацию. В первую очередь эвакуировались промышленные предприятия, заводы, фабрики. В итоге Елена Александровна и Люся так и не уехали.

Войска вермахта вошли в Харьков 24 октября 1941-го. Обитателей дома, в котором жила Люся с матерью, сразу же выгнали из квартир, – в нём разместилась немецкая часть. Елена Александровна с дочерью нашли приют в одном из жилых домов по тому же Мордвиновскому переулку.

Отец и мать Людмилы Гурченко

«Грабиловка»

Когда начались холода, вспоминает Людмила Гурченко, «постепенно всё, что составляет человеческий организм, перестроилось на волну: «хочу есть», «как и где достать поесть», «не умереть с голоду». Среди горожан самым ходовым стало слово «грабиловка».

«Если бомба попадала в склад с продуктами, – поясняет Людмила Марковна, – люди, вооружившись мешками и вёдрами, толпой бежали «грабить». Многие не возвращались. Немцы расстреливали тех, кто замешкался и не успел скрыться. Люди хватали всё подряд…»

Однажды начался пожар на кондитерской фабрике «Октябрь». Елена Александровна, убежав на горящую фабрику, вернулась оттуда с ведром сладкой коричневой патоки. Люся слышала, как взволнованная и перепуганная мать рассказывала соседке:

–…Люди прямо из огня ящики вытаскивают, а ящики в руках горят... Вдруг как обвалится этаж! Кого-то засыпало, придавило... Вдруг: «Сюда! Здесь патока!» Представляешь – внизу чан, прямо в пол встроен, такой большой! Сзади толкают, торопят. Немцы вот-вот... Свалиться в этот чан можно в два счёта... Только я об этом подумала... Дядька напротив меня – тянул целую выварку и вдруг упал вместе с ней, она его перетянула. И тут же его засосало... До сих пор всё внутри трясётся!

Оккупанты на улицах Харькова

«Показательные» казни и расстрелы

Немцы регулярно вывешивали на стенах домов приказы, где говорилось, что в такое-то время все жители города должны собраться в таком-то месте, причём с детьми; за невыполнение приказа грозил расстрел. Главным местом всех событий стал Благовещенский базар. «Здесь немцы вешали, – вспоминает Людмила Гурченко, – здесь устраивали «показательные» казни, расстрелы».

Горожане шли на рынок со всех концов Харькова. Там стояла виселица, вокруг неё образовывалась толпа. Впереди нужно было выставлять детей. Так требовали оккупационные власти: «Дети должны видеть и запоминать, что воровать нельзя, что поджогом заниматься нельзя. А если ты помогаешь партизанам, то смотри, что за это будет...»

Подъезжали машины, из которых выводили мужчин, одетых в одно только нижнее бельё; на груди у них висели таблички: «Вор», «Поджигатель», «Партизан». «Воров» и «поджигателей» вешали быстро, а вот казнь партизан нацисты превращали в долгую изуверскую церемонию. «Самого слова «партизан» немцы боялись патологически, – рассказывает Людмила Марковна. – К январю-февралю 1942 года в каждом мужчине немцам чудился партизан».

Харьковский Благовещенский базар в годы фашистской оккупации

«Самые страшные стали полицаями»

Всю деревянную мебель, что была в квартире, где жили Люся и её мать, зимой пришлось сжечь в железной печке, стоявшей посередине комнаты. «Тепла от печки хватало ненадолго, – вспоминает актриса. – С внутренней стороны окна были сантиметров на десять покрыты льдом. Вода в ведре покрывалась за ночь коркой льда».

Водопровод в городе был разрушен, колонки замёрзли. Воду брали прямо из проруби в речке Лопань. Носить воду – это была главная Люсина обязанность. Девочка спускалась с вёдрами на улицу Клочковскую, где у проруби чернела огромная очередь. У каждого в руках была палка или кочерга – ею отталкивали трупы. Зимой немцы сбрасывали трупы в Лопань, их сносило течением, и иногда они застревали около проруби. «Воду обязательно кипятили. И попробуй забудь эту кочергу!» – пишет Людмила Марковна.

А Елена Александровна добывала топливо – всё, чем можно было растопить печку. В саду Шевченко она рубила сучья и ветки, сухие корни вывороченных из земли деревьев.

Оккупированный Харьков

Однажды мать с группой других женщин отправилась на «менку» – так назывались походы по окрестным деревням с целью обмена каких-то вещей на продукты.

«За папин макинтош и своё шевиотовое пальто мама привезла мешок муки, сало и бидончик меду, – рассказывает актриса. – На базаре за полбуханки чёрного хлеба можно было выменять золотые часы. Такие вещи за бесценок отдавали люди, не сумевшие приспособиться к жестокому времени. Когда уже нечего было продавать, они тихо умирали в нетопленых квартирах… Процветал тот, кто принял железную логику – или ты, или тебя. Эти люди как будто вынырнули из-под земли. Одни работали у немцев. Другие открывали лавочки, кафе. А самые страшные стали полицаями. Их боялись – больше, чем немцев… Полицаю достаточно намекнуть немцу, что ты связан с партизанами. И тогда – конец!»

«Я тоже вышла на работу»

Как-то раз, стоя на балконе и наблюдая за жизнью немецкой части, Люся вдруг заметила, как какой-то солдат вылил остатки супа в кастрюльку подбежавшей к нему девочки. Вечером Люся присоединилась к стайке детей, собравшихся у части. Она вспомнила, как отец, мечтавший увидеть её артисткой, говорил ей: «Ничего не бойся, дочурка. Дуй своё. Актриса должна «выделиться»…»

И Люся решила «выделиться»: она стала петь, хотя голос поначалу дрожал. Девочка спела «Катюшу», потом – услышанную когда-то в кинотеатре песню из немецкого фильма. Ей одобрительно похлопали. Но главное – она принесла домой кастрюльку фасолевого супа. «Я тоже вышла на работу», – пишет Людмила Марковна.

Чуть позднее девочка попробовала петь и в немецком госпитале, пробравшись на его территорию через пролом в заборе. Однако концерт провалился: кто-то бросил ей в спину камень, больно впившийся под лопатку. Люся обернулась – на неё с яростью смотрел рыжий немец на костылях. «Век раус, шайзе менш! Фарфлюкте...» – гаркнул он.

Больше она в госпиталь петь не ходила.

«Вторые немцы»

«Это было при «первых немцах», а это было при «вторых немцах», – выражения знакомы всем тем, кто пережил войну в Харькове», – пишет Людмила Марковна.

В феврале 1943-го город заняли советские войска, удерживая его в течение двух недель, однако потом опять в город снова вошли части вермахта.

«…«Вторые немцы» шли по Клочковской, тесно прижавшись друг к другу, шеренгой от тротуара до тротуара, – вспоминает актриса. – Они разряжали автоматы в малейший звук, в движение, в окна, в двери, вбок, вверх, в стороны...»

Немецкая истребительно-противотанковая группа на одной из улиц Харькова

Оккупационные власти объявили комендантский час: всякий, кто появился на улице после шести часов вечера, подлежал расстрелу на месте. Первые убитые появились уже на следующее утро после опубликования приказа. Поэтому по вечерам город словно вымирал.

Облавы: главное – опоздать!

Одно из самых жутких воспоминаний Люси об оккупации связано с облавами. Они устраивались в разных людных местах, но главным образом – на том же Благовещенском базаре. Немцы окружали определённый участок рынка кольцом, а затем начинали сжимать его, нещадно колотя людей прикладами.

«Боже мой, какая же это была паника! – рассказывает Людмила Гурченко. – Душераздирающие протяжные крики – «Мамочки!», «Го-осподи!», «Помоги-ите!», «Ря-туй-тэ!» – перемежались с отрывистыми немецкими: «Шнель!», «Век!», «Шайзе!», «Фарфлюктер!»…»

Сбив людей в плотную толпу, немцы размыкали оцепление с одной стороны, а с противоположной выпускали овчарок.

«Все крики сливались в одно жуткое: «О-о-о!..» – вспоминает актриса. – Проклятые умные дрессированные животные гнали толпу к чёрным закрытым машинам – «душегубкам». Машины набивались людьми и отъезжали… В эти душегубки впускали выхлопные газы. И пока машина ехала до окраины города – люди в ней задыхались. Потом их сбрасывали в ямы и засыпали землёй».

Людмила Марковна объясняет, как однажды им с матерью удалось спастись от душегубки:

«Когда собаки погнали толпу, мама сильно толкнула меня в спину. Я упала на землю, она накрыла меня собой. Все бежали рядом, спотыкались о наши ноги, ругались, падали и опять бежали… Мама, стиснув больно мою руку, говорила: «Главное – опоздать... собак не бойся... кусают тех, кто паникует. Это не смертельно, главное – опоздать…». Мы опоздали. Но я видела совсем близко, как люди, тесно прижатые друг к другу, с искажёнными от ужаса лицами смотрели из машины, хватали последний свежий воздух...»

«Вся страна будет знать, что Харьков освобождён!»

23 августа 1943 года в Харьков вошли части Красной армии. Для Люси Гурченко освобождение родного города навсегда осталось связанным с запахом акации, потому что харьковчане дарили солдатам букеты розовой и белой акации.

Харьковчане встречают освободителей. 23 августа 1943 года

«Мне посчастливилось доехать на танке аж до площади Тевелева, прямо на пушке! – рассказывает актриса о своих незабываемых детских впечатлениях. – Теперь уже никогда не будет комендантского часа, не будут никого казнить, люди перестанут бояться друг друга, теперь погнали немцев! И теперь вся страна будет знать, что Харьков освобождён!».

На заглавном фото. Люся Гурченко с матерью Еленой Александровной


Источник: Оккупация Харькова глазами шестилетней Люси Гурченко
Опубликовал:
Теги: фото история женщина актриса Грудь Харьков

Комментарии (8)

Сортировка: Рейтинг | Дата
Вячеслав Жарков 
Кто о чём, а шелудивый о бане...Пантер либо тролль,либо безмозглый.
Александр М
А вот это зря Вы человека обижаете этакими нелестными эпитетами. Он, всего-то, усердный работник гей-борделя в просвещено-цивильном Евросоюзе. Чем ему думать, когда в голову постоянно что-то постороннее пихают, чужие, так сказать, "мнения"?
serge panther 
А тебя даже в бордель не взяли.По подворотням сосёшь за бутылку бормотушки.
Александр М
))) "ДАЖЕ в бордель не взяли"... Это ты всему люду честнОму показать пытаешься, что ты статусная проститутка? Рекламируешь себя? Экий шалунишка. Ты проктологов то не игнорируй - обидно тебе будет примерить деревянный бушлат из-за рваного ануса...
serge panther 
Чем отличаются гитлеровцы от батькина омона?
Владимир Ковалёв
Если бы ты был в оккупированном Харькове - минимум как стал бы полицаем!
Вадим Солодухин 
А чем отличаются от национальной гвардии?!
serge panther 
А ты стал у немцев говночистом.
Написать комментарий:
Напишите ответ :
Эти глаза напротив...Прекрасные глаза красивых девушек.
Эти глаза напротив...Прекрасные глаза красивых девушек.
11
Мужской журнал 14:17 06 дек 2017
Латышка взорвала блогосферу: Не было никакой советской оккупации, оккупация есть сейчас
Латышка взорвала блогосферу: Не было никакой советской оккупации, оккупация есть сейчас
14
Ваши новости 07:01 15 июл 2018
Как выбрать потолочные покрытия для ванной комнаты Как выбрать потолочные покрытия для ванной комнаты
Девушки, от которых просто невозможно оторвать глаз
Девушки, от которых просто невозможно оторвать глаз
41
Мужской журнал 20:01 09 авг 2017
"Париж в оккупации 1941-44г". Эти фото поразили многих!
"Париж в оккупации 1941-44г". Эти фото поразили многих!
63
Мужской журнал 04:01 04 фев 2019
«Кернес предал, Янукович испугался»: как была организована Русская весна в Харькове и почему город остался под Украиной
«Кернес предал, Янукович испугался»: как была организована Русская весна в Харькове и почему город остался под Украиной
8
Ваши новости 00:01 17 дек 2018
Польский Харьков: бред становится реальностью
Польский Харьков: бред становится реальностью
2
Ваши новости 03:01 05 июл 2018
Активисты в Харькове разгромили логово украинских нацистов
Активисты в Харькове разгромили логово украинских нацистов
10
Ваши новости 15:02 02 ноя 2017
Выплата компенсаций за оккупацию: Москва дала неожиданный ответ
Выплата компенсаций за оккупацию: Москва дала неожиданный ответ
7
Ваши новости 13:00 09 апр 2019
Девушки, которым сложно смотреть в глаза
Девушки, которым сложно смотреть в глаза
10
Авто-Тема 18:45 28 сен 2018
Кому говорю -  в глаза,блин, смотри!!!
Кому говорю - в глаза,блин, смотри!!!
35
Мужской журнал 12:48 22 янв 2018
Украина объявит годы СССР «оккупацией», но от территорий не откажется
Украина объявит годы СССР «оккупацией», но от территорий не откажется
5
Ваши новости 21:01 07 янв 2018
Паника в США: население скупает туалетную бумагу и бытовую химию
Паника в США: население скупает туалетную бумагу и бытовую химию
0
Ваши новости 23:31 Вчера

Выберете причину обращения:

Выберите действие

Укажите ваш емейл:

Укажите емейл

Такого емейла у нас нет.

Проверьте ваш емейл:

Укажите емейл

Почему-то мы не можем найти ваши данные. Напишите, пожалуйста, в специальный раздел обратной связи: Не смогли найти емейл. Наш менеджер разберется в сложившейся ситуации.

Ваши данные удалены

Просим прощения за доставленные неудобства